NamuradaN - В стране меча и щита
Суббота, 10.12.2016, 00:11Главная | Регистрация | Вход

Меню сайта

Форма входа

Корзина

Ваша корзина пуста

Календарь

«  Декабрь 2016  »
ПнВтСрЧтПтСбВс
   1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031

Архив записей

Наш опрос

Оцените мой сайт
Всего ответов: 645

Друзья сайта

Место свободно Если хотите чтобы мы поставили
ваш баннер обращаться в личку!
Russkiy magazin
NamuradaN
kizlyarextreme
brisa
elbrusoid
alazani
zolotih del masterica
OOO PP Kizlyar
hpa-shop
Dagestan_Kubachi
Souvenir weapon
VAYNAG
My handmade knives
BIVNI
Imperiya Nozhey
Vse mirniy portal
Чеченский Все мирный портал

Статистика


» Зарег. на сайте
Всего: 452
Новых за месяц: 1
Новых за неделю: 0
Новых вчера: 0
Новых сегодня: 0
» Из них
Администраторов: 5
Модераторов: 2
Проверенных: 5
Обычных юзеров: 135
» Из них
Парней: 420
Девушек: 32

счетчик посещений
Besucherzahler femmes russes a marier
счетчик посещений

Поиск

В стране меча и щита

В стране меча и щита

Хевсуретии. Глубокие, далеко просматривающиеся ущелья, 
темные зазубрины скал, крохотные селения, разбросанные по склонам...

Хевсуретия... По-грузински «Хеви» означает ущелье, а «ури» переводится как принадлежность. Стало быть хевсуры — жители горных ущелий, горцы, живущие на северной окраине Грузии, по обе стороны Главного Кавказского хребта.

Красоту и мудрость горца понимаешь не сразу, ибо образ его жизни бесконечно далек от расхожих городских представлений. Когда я сидел с хевсуром на пороге его дома и мы не спеша разговаривали через переводчика, я очень скоро почувствовал себя как бы раздетым, утратившим покровы из степеней, званий и прочих регалий, по которым нередко у нас принимают незнакомого человека. Здесь это не имело никакого значения.

...Зачем я приехал сюда и что здесь делаю? Изучаю хевсурское оружие? (На лице изумление.) Что же его изучать?! Вот меч, вот щит, вот наручи, кольчуга... Ими надо владеть, а не изучать. (Снисходительная улыбка.) Знаю ли я, что такое пари-каоба? Не знаю еще... Так о чем же нам тогда говорить?!

Трудно поначалу было входить в этот мир.

Печнаоба

Очень давно, многие сотни лет назад в Хевсуретии сложился обычай проводить поединки. Традицию эту породили непрерывные войны, требовавшие умения владеть оружием, а также законы кровной мести — своеобразный кодекс чести. Поединок кровников бывал смертельным, но довольно редко, так как гибель человека становилась большим несчастьем для обоих родов. Семья убийцы в силу неписаных в Хевсуретии обычаев и законов вынуждена была платить семье убитого и постепенно разорялась, оставалась сначала без скота, потом без земли и, наконец, без крова. Остальные же виды поединков были бескровными или кончались легкими ранениями. Например, печнаоба.

Этот дуэльный поединок проходил во время праздников, больших сборищ или при встрече на дороге. Сражаться имели право только представители разных родов. Поводом для поединка могли послужить оскорбление, неудачная шутка и даже громкий смех, неправильно истолкованный недругом. Бились на печнаобе всерьез. Иметь сабельные рубцы на лице, на голове или на руках было признаком зрелости и мужества.

Серьезные раны оплачивались. Длина раны на лице измерялась ниткой, на которую, видимо, укладывались зерна ячменя или ржи. Рассчитывались коровами: сколько зерен, столько и коров. Рана без увечья не наказывалась. Но штраф взимался за потерю пальцев, руки, глаза и трудоспособности в целом. «Единица наказания» — все та же корова.

Чтобы избежать не столько увечий, сколько кровной мести и разорения хозяйства, существовали различного рода компромиссные решения, не затрагивающие чести враждующих мужчин. Самый горячий поединок, например, могла остановить женщина, если она бросала между сражающимися свой головной платок — мандили.

Все хевсуры мастерски владели мечом и щитом и никогда с ними не расставались. Они всегда были под рукой, их брали в дорогу, они являлись как бы частью одежды. Мне не пришлось видеть хевсура на коне и в полном вооружении, едущего в соседнее селение, а вот Виктора Шкловского, путешествовавшего здесь в 1930 году, то и дело обгоняли всадники в шлемах, наручах, с мечом на поясе и щитом на спине. «Хевсур всегда ходит со щитом, как в Москве люди ходят с портфелем», — писал Шкловский.

Вот почему в каждом хевсурском доме — в качестве выражения доверия — вам и сегодня могут показать оружие.

Квиткири

В Хевсуретию нас отвез известный грузинский художник, чеканщик Ираклий Очиаури. На следующий день он должен был улетать в Соединенные Штаты, поэтому с рук на руки он передал нас своему родственнику Габриелю Очиаури, лесничему. Габриэль — житель селения Барисахо совсем еще молодой человек с большими черными усами — поселил нас в своем доме. Казалось, приезд гостей не произвел на него ни малейшего впечатления. Вначале нас это удивило и насторожило, но вскоре мы поняли: не обращать внимания и ничему не удивляться является правилом вежливости и хорошего тона в Хевсуретии. На самом деле Габриэль был внимательным, предупредительным и заботливым хозяином. Просто он проявлял к нам внимание так, чтобы мы этого не замечали. Например, утром невесть откуда на нашем столе появлялись яйца, мед, масло. К вечеру, когда нас не было дома, он приносил в бидоне молоко. Постели наши были застелены новым, не побывавшим еще в употреблении бельем.

Габриэль был суров и молчалив. Сам никогда ни о чем не спрашивал и разговора не заводил, на наши вопросы отвечал односложно. И тем не менее мы многое узнали от него; именно

Этими палашами когда-то пользовались горцы. Клинки с 
итальянским клеймом (слева) поступали в Хевсуретию из Генуи. Клеймо на 
другом палаше означает знаменифш на Кавказе, да и на всем Востоке, 
клинок «гурда».

Габриэль впервые познакомил нас с хевсурской одеждой, с правилами фехтовального поединка парикаобы, штрафами за ранения в печнаобе, с законом хевсурской чести и негласными правилами поведения.

При расставании, как и при первой встрече, он также не выразил никаких чувств и не сказал никаких слов. Даже не улыбнулся. Я так бы и не понял, друзьями ли мы расстались или же я чем-то его, обидел, если бы однажды, вернувшись домой, не нашел в своей квартире большой чемодан, а на нем записку: «Габриэль Очиаури». Он приехал в Москву, ко мне в гости. А к человеку, который тебе не по душе, в гости не поедешь.

Мне кажется, я знаю теперь, каков характер хевсура. Хевсур независим, горд, тверд в своих взглядах и решениях, осмотрителен в разговоре, правдив и верен своему слову.

Однажды вместе с Габриэлем мы отправились в соседнее селение Гвелети. Тропинка шла лесом и круто вверх. Корни дубов и кленов выступали на тропе, как вены натруженных рук. Мы шли долго и, когда лес кончился, увидели зеленые склоны гор, черные еще лоскуты посевов, глубокие, далеко просматривающиеся ущелья и темные зазубрины скал на фоне бездонно-синего неба...

Селение Гвелети — это всего четыре дома с плоскими крышами. Оно стоит на гребне горы, с вершины которой открываются долины на все стороны света. И все четыре долины замыкаются снежными вершинами. На противоположных склонах видны такие же крохотные селения — одно, второе, третье... Их разделяют пропасти ущелий, а по прямой — рукой достать, можно перекликаться.

Единственный мужчина, которого мы нашли в Гвелети, собирал камни со своего поля. По просьбе Габриэля хозяин показал нам древний хевсурский дом. Теперь в нем уже не жили, но тут осталось все, как было раньше.

Старые дома в Хевсуретии были как бы трехэтажными. Наверху, в чорхо, находилась летняя спальня, здесь же хранилась различная утварь — ковры, глиняная и медная посуда, плетеные корзины с ячменем. В среднем этаже, в центре помещения, горел очаг, а вокруг него размещались каменные или деревянные сиденья.

— Куда же дым выходил? — спросил я Габриэля, не обнаружив никаких труб.

Габриэль молча показал на дыру в верхней части стены. Через эту же дыру в помещение проникал свет.

В нижней части дома держали скотину и хранили навоз. Навоз представлял большую ценность: земля здесь не очень-то плодородна.

В северной Хевсуретии каждое жилище одновременно служило и крепостью. Из таких домов-крепостей состоит, например, селение Шатили. Дома там прилепились друг к другу на громадной высоте. Это делало их недоступными для врагов, позволяло выдерживать любую осаду. Сделаны они были из камня, и поджечь их было невозможно.

— Послушай, Габриэль, — сказал я, — мне кажется, ваши новые дома не совсем то, что нужно для хевсура, занимающегося хозяйством. Эти квадратные двухэтажные дома на высоких ножках и с широкой лестницей хороши для мингрелов, абхазцев или аджарцев, разводящих в долинах виноград. Но годятся ли они для горца?

— Правильно, правильно, — кивает головой Габриэль. — В Гудани делают хевсурский дом.

Настоящий хевсурский дом! Квиткири!

Этот дом мы увидели. Архитекторы Грузии задались целью построить настоящий хевсурский дом, но со всеми современными удобствами. И вот такой пока экспериментальный дом почти построен. Вместе с газом и электричеством в нем есть помещение для скота, сеновал, кладовые... Учесть все потребности хевсурской семьи непросто, для этого, наверное, надо вырасти здесь, в горах. Насколько дом удался, покажет время.

Так одеваются хевсуры.

Талавари

Больше всего нам повезло в селении Верхнее Барисахо, где мы познакомились с хевсурской одеждой.

В одном из домов шла генеральная стирка. Синяя домотканая одежда, раскрашенная вышивками из красного и желтого шелка, висела повсюду. На плетне горели в солнечном свете красно-сине-желтые носки, с балкона свисали расшитые черкески — чохи с кармашками для газырей. Чохи, как и хевсурские рубахи, висели на продетых в рукава прямых палках, что подчеркивало их несколько непривычный покрой: рукав у них пришит под прямым углом. В давние времена таким покроем пользовались народы Передней Азии. Рубашку и чоху типа хевсурских носили еще халдеи, хеты, ассирийцы и вавилоняне.

Дочка хозяйки, светловолосая девочка Лет десяти-двенадцати, держа на коленях ярко расшитую рубашку — садиацо, пришивала к ней монеты, среди которых попадались и серебряные монеты с двуглавым орлом. В лице девочки не было ничего хевсурского; при других обстоятельствах ее вполне можно было бы принять за московскую школьницу. Монеты вскоре были пришиты, и мы попросили девочку надеть свою рубаху. Я ее сфотографировал, и хозяйка предложила надеть такую же рубаху моей жене. А вскоре, весело смеясь, она вместе с девочкой стала обряжать и меня. Габриэль давал пояснения.

— Наша полная одежда талавари называется. Талавари — это все: ботинки, ноговицы, рубашка, шаровары, чоха, шапка...

Длинная, чуть выше колен, рубашка из очень толстой и плотной домотканой шерсти была щедро расшита крестиком. Красным и желтым шелком по синему фону были расписаны грудь, спина, воротник, обшлага рубахи. И не только шелком, но и мелким бисером.

У рубахи ворот сзади высокий, доходит чуть ли не до затылка, а спереди, с правой стороны, — глубокий застегивающийся вырез. Грузинский ученый-оружейник К. К. Чолокашвили утверждает, что такая застежка связана с «обычаем ношения под рубашкой с левой стороны тайного нагрудного щита (убис пари)». Есть у хевсурской рубахи еще одна интересная особенность — рукава под мышками не сшиты. Руки легко поднимаются. В Грузии такой покрой распространялся и на кольчуги. Одна из легенд рассказывает, что враги царя Вахтанга Горгасали использовали эту особенность покроя грузинской одежды и послали отравленную стрелу в его правую подмышку.

— На хевсурской рубашке есть крест, — говорит Габриэль. — Обязательно!

Этого нельзя не заметить. Я говорю теперь уже не о технике вышивки, а об орнаменте, традиционном орнаменте, появившемся здесь еще на заре христианства. Вся хевсурская одежда расшита крестами. Кресты на груди, на рукавах, на спине. По ним легко было отличить хевсура.

— Когда хевсурские ребята поехали в Тбилиси поступать в институт, они надевали эти рубашки. Я сам надевал такую рубашку, и меня принимали в сельхозинститут. Только теперь уже не принимают, — и Габриэль обнажает ровные белые зубы. — Самый хороший одежда!

Одежда действительно хороша. Проста, легка, тепла, гигиенична. Легко стирается в холодной воде и долго живет.

Женская садиацо шьется до пят, но поясом поднимается до икр. Воротник рубахи у девушек и молодых женщин до рождения ребенка застегивается наглухо. Своеобразная эмблема чести. Поверх надевается летний кафтан — кокло или папанаки. Они тоже темно-синие и тоже с крестами. На ногах у хевсурок высокие носки, на голове синий платок — мандили. Ну и, конечно, у всех женщин одежда украшена монетами, дополнена серебряными ожерельями, браслетами и кольцами.

Серебряный наруч с древней гравировкой — одна из деталей 
доспехов хевсура

Пари, хмали

— Об оружии все знает гуданский хевис-бери Гадуа Чинчараули, — сказал Габриэль.

— А где он?

— В Гудани.

Поехали в Гудани. Хевис-бери — это человек, который в старые времена управлял праздниками и обрядами, происходившими в священных местах — хати. Хотя Хевсуретия входила номинально в состав Кахетинского моуравства, фактически она не была никогда в феодальной зависимости, ею управляли свои выборные хевис-бери согласно общинным обычаям. Хевсуры считались христианами, но на самом деле они были скорее язычниками. Не испытывая гнета крепостничества и церкви, страна была крепко связана суевериями и предрассудками, находилась в рабском подчинении у хати и управляющих ими хевис-бери.

Последний хевис-бери Гадуа Чинчараули оказался древним, но весьма бодрым стариком. Одет он был в старый милицейский мундир, синий, с красным кантом, в солдатские галифе с хевсурскими ноговицами (подобие краг из сукна), а на ногах — джаги, туфли из мягкой кожи с плетенной из ремня подошвой. Мундир был перетянут тонким ремешком, и на нем болтался ножик с яркой, из разноцветного плексигласа ручкой. Такой нож называется «урса», он служит своеобразным показателем возраста, зрелости, мудрости: когда хевсуру исполнялось пятьдесят, он менял кинжал и меч на урсу... Вскоре внешний облик Гадуа дополнили очки в изящной «золотой» оправе. Принадлежавшие моей жене, очки оказались ему впору, и нельзя было их не подарить.

— Хевсурские щиты делает теперь только Павелико Арабули, он живет в Цинхаду, — рассказывал Гадуа. — Он может сделать не только щит, но и выковать любой клинок... А еще есть Бердиа Чинчараули. Он сделает из железа все, что хочешь.

Значит, мы можем увидеть, как выковывают пари — настоящие хевсурские щиты? Надо спешить.

Удивительная вещь — хевсурский щит. Он описан еще древними греками и дожил до наших дней в неизменном виде. Менялись размеры и формы других щитов, возникали новые формы холодного оружия, такие, как сабля и шпага, другие исчезали навсегда, а вот хевсурский щит остался, каким он был две тысячи лет назад.

Прежде всего он круглый и маленький — в диаметре около тридцати сантиметров. Он удобен тем, что всегда может быть под рукой. На хевсурских щитах нет никаких надписей или украшений. Он плоский и выкован из нескольких слоев листового железа.

Хевсурский меч — хмали, собственно, никакой не меч, а просто палаш — прямая сабля. Реже встречаются и слегка изогнутые клинки. Все они с широкой рукоятью, на конце которой закругленное яблоко, и с крестовиной, крыжем,

Большинство клинков, которые мне удалось увидеть в Хевсуретии, имели итальянские клейма или клеймо знаменитой гурды (1 Гурда — широкий, мало искривленный клинок, высоко ценившийся на Кавказе.). Известно, что в XIV—XVII веках из Генуи и Феррары сабельные клинки ввозились на Кавказ через Феодосию. Клинки с клеймами «Давид Феррара» или «Андреа Феррара» высоко ценились на Кавказе. Сабли с клеймом «Ik Cenoa» стоили 25 коров, в то время как русский клинок — две коровы. Что касается сабли с клеймом гурда, то лучшего клинка, по представлениям кавказцев, не могло и быть. Помните у Лермонтова в рассказе «Кавказец»: «...Он легонько маракует по-татарски; у него завелась шашка, настоящая гурда, кинжал — старый базалай, пистолет закубанской отделки, отличная крымская винтовка, которую он сам смазывает, лошадь — чистый шаллох и весь костюм черкесский, который надевается только в важных случаях и сшит ему в подарок какой-нибудь дикой княгиней». Клеймо гурды очень простое — две вогнутые друг к другу дужки и несколько точек вокруг. Такое обилие итальянских клинков и гурды несколько удивило меня; странным показалось и то, что все они были новенькими, блестящими.

Когда я поделился своими сомнениями с работником Государственного Исторического музея Эммой Григорьевной Асцватурьянц, она весело рассмеялась.

— Это немцы, — сказала она.

— Как немцы? — не понял я. — Клейма-то итальянские и гурда!

— Ну и что же? Это все Золинген. Немцы делали в канун века любые клинки для Востока, на все вкусы. Гурда так гурда, волчок так волчок. Хевсурам нравились клинки Генуи и Феррары, и немцы ставили на них старинные клейма. Ставили без всякого стеснения.

Парикаоба

В незнакомой нам гортанной речи жителей Барисахо, особенно в разговорах детей, мы все чаще слышали слово «парикаоба». И наконец мы ее дождались.

В большом доме школы-интерната школьники, одетые в испещренные крестами домотканые рубахи и вооруженные палашами и щитами, пара за парой вступали в лихие поединки. Что это? Игра, спорт, танец? Не будем торопиться... Двое ребят были в кольчугах, у многих на головах шлемы-мисюрки, и все с мечами, кинжалами и со щитами. Зрителей — не пробиться. Их подзадоривающие крики перекрывают звуки баяна и бубна. Да и сами сражающиеся что-то весело выкрикивают. Ритмы музыки живые, быстрые, подчас бешеные. И сквозь этот шум пробивается лязг скрещивающихся мечей.

Бой напряженный, противники агрессивны, ловки и подвижны, хотя все это и происходит на небольшом пятачке. Отступать назад в поединке нельзя — это позор, трусость. Поэтому, держа кисти рук вместе (в правой клинок, в левой щит), они идут по кругу, исполняя обманные выпады или всерьез нанося удары по щиту и шлему противника. Парировав удар щитом, противник тут же отвечает ударом палаша. Пожалуй, на танец или театральное фехтование это мало похоже. Но это и не спортивное состязание, ибо нет ни секундантов, ни судей. Скорее всего это игра в войну.

«Ничего себе игрушечки для детей», — скажет читатель. Однако могу заверить, что несчастных случаев на парикаобе никогда не бывает. Объясняется это хорошей физической подготовкой, упражнениями в фехтовании с самого раннего детства. В шесть лет дети уже сражаются деревянным оружием. Игрушечные палаши, кинжалы и щиты делают для них дедушки, а сражаются ребятишки на плоских крышах домов, где отступать некуда. Если юноша в достаточной степени преуспел в фехтовании, он, становясь взрослым, получает настоящее оружие.

Бой кровников — тав-матавеоба, дуэльные поединки — чроба или чрачрилоба, поединок печнаоба, слава богу, канули в вечность. Дожила до нас только одна парикаоба, поединок дружеский и бескровный, зрелище, восхищающее любого зрителя своей красочностью и благородством.

Обратно мы уезжали на автобусе, битком набитом детьми из школы-интерната Барисахо. Ребятишки ехали на экскурсию в Исторический музей Грузии.

Александр Кузнецов, фото автора
Copyright MyCorp © 2016 |